Длительное время существование Внешэкономбанка носило довольно странный характер. Он сохранял в своем наименовании название уже несуществующего государства («Внешэкономбанк СССР») и проводил банковские операции, не имея при этом лицензии на осуществление банковской деятельности. Вследствие этого, кстати, он не делал и не делает отчислений в фонды обязательного резервирования в Центральном банке России, которые производят все коммерческие банки. Но эти странности были не единственными. Напомним, что Внешэкономбанк, через который в советские времена осуществлялись все расчеты с иностранцами, в декабре 1991 года объявил дефолт по своим валютным обязательствам (около $8 млрд.), и на некоторое время заморозил свою деятельность. Однако через полтора года его название снова оказалось на слуху благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, правительство РФ провело операцию по обмену валютных обязательств на облигации, которые тут же стали пользоваться широким спросом со стороны как российских, так и иностранных инвесторов. А во-вторых, ВЭБ стал уполномоченным банком РФ по обслуживанию внешнего долга и активов бывшего СССР, правопреемником по которым стала Российская Федерация. При этом, повторяем, у него не было лицензии на банковскую деятельность.

Собственно говоря, его дальнейшее существование и было связано с операциями с этими долгами и активами: долги реструктурировались, списывались или частично погашались, а с активами происходило приблизительно то же самое – их пытались переоформить в российскую собственность, продать, обменять или добиться погашения, пусть даже с большим дисконтом или по бартеру. В общем, работа велась большая, хотя эффект от нее был незначительный; и все прекрасно понимали, что после того, как будет возвращен последний актив и погашен последний долг, Внешэкономбанк будет ликвидирован. Более того, в 2002-2003 годах процесс ликвидации банка предлагалось форсировать, создав вместо него специальное подразделение Федерального Казначейства по управлению внешними активами и долгами.

Но ситуация изменилась после проведения пенсионной реформы. Как известно, эта реформа провозгласила переход от солидарной системы пенсионного страхования к накопительной, а это требовало открытия и ведения нескольких десятков миллионов пенсионных счетов. Кроме того, надо было заниматься инвестированием средств, поступавших на эти счета. Естественно, что такой шикарный бизнес был бы счастлив получить в свое распоряжение любой банк, хоть частный, хоть государственный, но творцы пенсионной реформы выбрали почему-то ВЭБ, хотя это был совершенно не его профиль. Быть может, они рассчитывали, что владельцы пенсионных счетов рано или поздно переведут их в частные управляющие компании, и бизнес ВЭБа снова сожмется.

Но вышло все по-другому. Широкие слои российского населения не проявили большого интереса к пенсионной реформе вообще и своим пенсионным накоплениям в частности, и оставили их лежать там, где их первоначально разместило государство. В результате Внешэкономбанк, сам того не желая, превратился в крупнейший инвестиционный банк страны. Если в начале 2004 года, когда система пенсионных накопительных счетов только начала действовать, под его управлением находились 46 млрд. руб., то к концу 2007 года Банк управлял средствами на 363 млрд. руб., а к концу второго квартала 2009 года – уже на 447 млрд. рублей.

Однако инвестиции ВЭБа были в некотором смысле неполноценными, так как по условиям пенсионной реформы он мог вкладывать средства будущих пенсионеров только в государственные ценные бумаги. А это, как известно, достаточно примитивные вложения – риска никакого нет, поэтому и доходность минимальная. Например, в 2006 году она составила 5,67%, а в 2007 году – 5,98%. Поэтому в недрах государственной власти не могла не созреть идея диверсификации вложений Банка, то есть, говоря другим языком, чтобы ВЭБ вкладывал средства пенсионеров не только в госбумаги, но и в реальные инвестиционные проекты.

Собственно говоря, Банк уже занимался подобной деятельностью и обладал соответствующим опытом, однако расширить ее по максимуму ему мешал неопределенный статус, о котором мы говорили в начале статьи. Не имея лицензии на осуществление банковской деятельности, Банк не мог привлекать депозиты и потому не мог сформировать ресурсную базу, достаточную для финансирования инвестиционных проектов.

В 2007 году статус банка был изменен, и в дополнение к уже существовавшим функциям по управлению внешними активами и обязательствами и пенсионными счетами он стал заниматься крупными инвестиционными проектами, имеющими государственное значение. При этом, поскольку ограничения на использование средств на пенсионных счетах сохранялись, в Банк предполагалось вкачать сотни миллиардов рублей из федерального бюджета России, чтобы он нашел им достойное применение. Поскольку это означало очередное изменение профиля деятельности банка, да и внешний долг государства оказался практически погашенным, одновременно со статусом изменилось и его название: теперь он стал называться Государственной корпорацией «Внешэкономбанк – Банк Развития».

Правда, с развитием ни ему, ни нам не повезло. Едва Банк начал разворачивать свою деятельность в этом направлении, разразился мировой экономический кризис и, вместо того, чтобы развивать новые производства, Внешэкономбанку пришлось, по заданию государства, спасать действующие. Заодно банку пришлось спасать некоторые коммерческие банки (не только в России, но и на Украине, и в Белоруссии) и отчасти – корпоративный фондовый рынок. Для этого федеральному бюджету снова пришлось стать донором Банка и увеличить его уставный капитал на 75 млрд. руб. (в 2009 году его увеличили еще раз – на 100 млрд. руб.), а Центральному банку разместить на его балансе более 460 млрд. руб. Получив эти средства, ВЭБ или покупал на них контрольные пакеты акций банков, или выдавал им субординированные кредиты. А спасение фондового рынка состояло в том, что была изменена инвестиционная декларация по размещению средств пенсионных накоплений – теперь их стало можно размещать не только в государственные облигации, но и в корпоративные ценные бумаги и банковские депозиты. Естественно, появление на сильно упавшем фондовом рынке такого крупного покупателя не могло не способствовать его, хоть и небольшому, но подъему.

Хотя со спасением банковской и фондовой систем у Внешэкономбанка все шло более или менее успешно, со спасением реальной экономики дела у него не заладились.

Если посмотреть список инвестиционных проектов, в которых банк участвует или продекларировал намерение участвовать, то видно, что большая их часть приходится на объекты государственной инициативы – Олимпиада в Сочи, строительство веток железных дорог в труднодоступных местах, реконструкция аэропортов, которые будут обслуживать участников саммита АТЭС, финансирование разработок новых видов авиационной техники (в том числе военного назначения), или, что является совсем уж имитацией бурной деятельности – организация автосборочного предприятия на Дальнем Востоке.

То есть Банк выполняет функцию посредника между федеральным бюджетом и строительными организациями, которые осуществляют реализацию этих проектов. Дело это полезное и нужное, но только собственной инициативы Банка здесь нет.

В проектах, финансируемых ВЭБом, практически нет и частной инициативы, и в этом, в принципе, нет ничего странного или удивительного. Дело в том, что в периоды кризисов и депрессий едва-едва находит сбыт продукция уже существующих заводов и фабрик, поэтому создавать новые мощности по производству продукции предпринимателям нет никакого резона. Добавлением к бездействующим предприятиям новых бездействующих предприятий экономику из кризиса не выведешь, поэтому спрос на государственные ресурсы со стороны частных компаний крайне незначителен. Рефинансировать старые долги они, естественно, готовы, а создавать новые мощности, понятное дело, - нет.

Поэтому закачивание государственных средств во Внешэкономбанк не имеет большого смысла, так как собственно банковской деятельностью он занимается в крайне ограниченной степени. Но отказ от подобного рода действий вряд ли произойдет – у наших властей, как выясняется, большие планы по поглощению активов иностранных корпораций, поэтому средства, которые не были востребованы российскими производителями, могут быть легко перенаправлены на помощь иностранным. И эта деятельность, связанная с управлением внешними активами, будет как раз соответствовать профилю Внешэкономбанка.

Григорий Гриценко
Полит.Ру, 01.10.2009